Как называется переговорщик с преступниками
Психология ведения переговоров с террористами
Эра терроризма (Продолжение)
По материалам книги Л.Г. Почебут
«Социальная психология толпы» (С-Пб, 2004).
Наибольшую трудность представляют переговоры с террористами. «Переговоры с преступниками» — такого понятия нет в уголовном праве. Представители государственных или правоохранительных органов вступают в переговоры в двух случаях: в случае захвата заложников и в случае похищения людей. Сохранение жизни людей, ставших жертвами террористов, является высшей целью работы этих органов.
Переговоры с террористами принципиально отличаются от переговоров в межгосударственной или деловой сферах. Отличие заключается в том, что у террористов и у представителей государственных органов (переговорщиков) имеются диаметрально противоположные интересы. Каждая сторона старается выиграть, допустив минимальное количество уступок и компромиссов. Напротив, в межгосударственной или деловой сферах переговаривающиеся стороны имеют общие интересы. Стараясь достигнуть своих целей, каждая из сторон принимает во внимание интересы другой. Так на основе сочетания взаимных интересов можно эффективно построить процесс успешных переговоров. В переговорах же с террористами такая стратегия, известная в науке как стратегия «переговоров без поражения», недопустима. Удовлетворяя требования террористов, переговорщики могут нанести вред как заложникам, так и всему обществу в целом. Потому стратегия таких переговоров нацелена на победу, полное подчинение интересов террористов интересам государства и общества. Негативные последствия тотальных уступок при переговорах с террористами мы наблюдали на примере договоренности В. С. Черномырдина с террористами, захватившими больницу в Буденновске в 1996 году. Хотя заложники были освобождены, однако победа террористов отозвалась тревожным набатом в 1999 году при взрыве жилых домов, в 2002 году при захвате театрального комплекса на Дубровке, в 2003 году при подрыве людей на стадионе в Тушине в Москве.
В ситуации захвата заложников террористами действия правоохранительных органов проходят следующие стадии:
«Ведение переговоров — это тяжелый, напряженный труд, связанный с большими нервными перегрузками. В случаях длительных переговоров необходимо проводить периодическую смену переговорщиков (иметь дублеров), создать им условия для отдыха, питания, оказания медицинской помощи. В помещении штаба переговоров должны находиться только те, кто задействован в этом мероприятии, а также руководители операции по освобождению заложников. К сожалению, практика свидетельствует о другом. В помещении, где работают переговорщики, нередко бывает многолюдно, шумно, что мешает спокойному ведению диалога», — отмечает В. П. Илларионов (Илларионов В.П. Переговоры с преступниками. — 1993, с. 59). В Германии, например, переговоры с преступниками с целью освобождения заложников, предупреждения террористических актов, взрывов, поджогов, массовых отравлений и других тяжелых преступлений стали самостоятельным направлением оперативно-профилактической деятельности правоохранительных органов, в первую очередь полиции. В связи с этим решены вопросы штатного, методического, технического, психолого-педагогического обеспечения.
В. П. Илларионов выделяет следующие этапы ведения переговоров с террористами:
На всех этапах переговоров необходимо иметь в виду, что уменьшение числа заложников, в первую очередь детей, женщин, больных и пожилых людей, является основной темой переговоров. Каждый освобожденный заложник — успех, достигнутый переговорщиками (Илларионов, 1993, с. 71).
Люди, привлекаемые к переговорам, — часто это бывают представители общественности, работники средств массовой информации, священнослужители, родные и близкие преступников, депутаты, руководители учреждений, где произошел захват заложников, — должны получать предварительный инструктаж. Важно, чтобы они вели себя осмотрительно и сами не пополнили число заложников (Горбунов В. Во имя спасения людей/ Преступление и наказание. №7, 1999).
В работе переговорщиков с террористами можно сформулировать четыре основных правила:
***
Актуальность проблемы терроризма в современном мире будет возрастать. В связи с чеченским конфликтом в нашей стране эта проблема особенно важна. По свидетельству известной журналистки Анны Политковской, после событий захвата заложников в Москве в октябре 2002 года в сознании чеченского народа произошла героизация погибших террористов, особенно женщин. «Месяцы после «Норд-Оста» показали, что поступок самоубийц — именно этот тип поведения — перечеркнул вековое, традиционное, укорененное и казавшееся абсолютно незыблемым. Женщина, пришедшая убивать беззащитных, стала властительницей дум мужчин». Активное включение женщин в террористическую деятельность показали события июля 2003 года. Две женщины-шахэдки взорвали себя и постарались подорвать зрителей рок-концерта на стадионе в Тушине.
Проблема терроризма хоть и имела место в мировой истории раньше, однако на современном этапе она начинает приобретать новое глобальное значение. Корни терроризма заложены не только в экономических, но и в исторических и этнокультурных проблемах. Потому для психологов изучение источников терроризма и способов его предотвращения становится особенно важным.
Отбор и подготовка лиц, ведущих переговоры с преступниками, захватившими заложников
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«УЛЬЯНОВСКИЙ ИНСТИТУТ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ
ИМЕНИ ГЛАВНОГО МАРШАЛА АВИАЦИИ Б.П. БУГАЕВА»
Факультет подготовки авиационных специалистов
Кафедра обеспечения авиационной безопасности
Направление подготовки 25.03.03 – Аэронавигация
Профиль подготовки 9. Обеспечение авиационной безопасности
РЕФЕРАТ
ТЕМА: Ведение переговоров о заложниках
Выполнил: курсант гр. АБ-15-1 | Т. А. Филиппова |
Проверил: к. в. н., доцент | С. Г. Писарев |
1 Отбор и подготовка лиц, ведущих переговоры с преступниками, захватившими заложников. 5
2 Тактико-психологические приемы переговоров с преступниками, захватившими заложников. 8
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ.. 12
ВВЕДЕНИЕ
Проблема психологического обеспечения деятельности сотрудников ОВД в экстремальных условиях занимает в последнее время все более значительное место среди других задач по обеспечению профессиональной деятельности подразделений органов внутренних дел. Особое место здесь занимают задачи, связанные с ситуациями захвата заложников, похищения людей, похищения культурных и исторических ценностей, активного противодействия преступников принимаемым мерам по их задержанию.
В практику деятельности правоохранительных органов в «ситуации заложника» прочно вошли переговоры с преступниками, основной целью которых является сохранение жизни и здоровья граждан.
События последних лет с огромной убедительностью показали, что успешность решения задач, стоящих перед правоохранительными органами в «ситуации заложника», во многом зависит от эффективности переговорного процесса. В свою очередь, эффективность переговорного процесса зависит от умения лиц, ведущих переговоры, проанализировать мотивы и особенности характера преступников, установить психологический контакт с ними, грамотно подобрать и использовать психологические приемы воздействия на преступников с целью скорейшего разрешения ситуации.
Перед необходимостью ведения переговоров с преступниками может оказаться практически любой сотрудник органов внутренних дел. При этом для эффективного разрешения ситуации ему потребуется не только выдержка и элементарные навыки общения, но и специальные знания и умения «переговорщика».
Отбор и подготовка лиц, ведущих переговоры с преступниками, захватившими заложников
Ведение переговоров об освобождении заложников требует от их участников высокого уровня эмоциональной зрелости и устойчивости, умения сохранять присутствие духа, легко устанавливать контакт с любым собеседником, хорошо слушать, использовать логические доводы, брать на себя ответственность. Обычно для переговоров назначаются люди, обладающие искусством коммуникабельности и неравнодушные к судьбе заложников. Отбор переговорщика осуществляется по следующим характеристикам: по возрасту; по одежде; по внешним данным; по речевым навыкам и навыкам психологического контакта; по профессиональному опыту общения с различными категориями граждан. Особое внимание уделяется психологическому состоянию будущего переговорщика, особенно при переговорах «лицом к лицу». Психологическая устойчивость личности зависит как от внутренних факторов (сила, продолжительность, устойчивость различного рода переживаний), так и от внешних стрессогенных, особенно негативных (развод, тяжелая болезнь и т.п.).
Кандидаты в переговорщики должны пройти проверку психологического состояния для определения их пригодности на эту роль. В проверку необходимо включить, по крайней мере, некоторые нестандартные тесты и собеседование с врачом-психиатром, который обрабатывает результаты тестирования и дает им оценку. Независимо от результатов тестов кандидаты должны обладать следующими качествами: сообразительностью, интересом к людям, реакцией, самообладанием. Кроме того, надо учитывать результаты их действий в прошлых стрессовых ситуациях, итоги бесед с их предыдущим и настоящим начальниками, а также результаты личных бесед с кандидатами.
Подготовку лиц, участвующих в переговорах с преступниками, захватившими заложников, необходимо проводить дифференцированно, комплексно и последовательно.
Дифференцированность подготовки переговорщиков должна учитывать категории лиц, участвующих в переговорах с преступниками, захватившими заложников. В частности, необходимо предусмотреть специальные программы подготовки, как минимум, для четырех категорий переговорщиков:
1. Программа подготовки специалистов-консультантов. В роли специалистов-консультантов могут выступать психологи правоохранительных органов, преподаватели вузов МВД, а также психологи, социологи, педагоги гражданских организаций. Для данной категории переговорщиков должна быть предусмотрены как базовая, так и углубленная программы обучения переговорной деятельности с последующим и постоянным повышением квалификации.
2. Программа подготовки сотрудников дежурных частей и служб. Сотрудники дежурных частей и служб принимают сообщения обо всех происшествиях и часто оказываются первыми официальными лицами, с которыми преступники, захватившие заложников, начинают вести переговоры. От того, как начнутся переговоры с террористами, во многом зависит не только динамика развития переговорного процесса, но и жизнь заложников. Поэтому для сотрудников дежурных частей и служб необходимо разрабатывать и реализовывать специальные программы подготовки к переговорной деятельности, упор в которых бы делался на выработку умений оценивать реальность угроз преступников, их психоэмоциональное состояние, устанавливать психологический контакт, втягивать преступников в переговоры, выявлять сведения о личности преступников, затягивать время и т.д.
4. Программа подготовки «рядовых» сотрудников. Любой сотрудник органов правопорядка может на практике столкнуться с ситуацией захвата заложников преступниками. При этом он должен уметь быстро среагировать на происходящее, определить возможные варианты своего поведения, начать переговоры с преступниками. Поэтому каждый сотрудник должен обладать необходимым минимумом знаний, навыков и умений, обеспечивающих эффективное ведение переговоров с преступниками, захватившими заложников. В связи с этим необходима реализация базовой программы подготовки сотрудников правоохранительных органов к переговорной деятельности.
Как переговорщики на самом деле «ломают» террористов
«МК» выяснил, какими приемами уговаривают преступников и самоубийц
Такие уникальные специалисты — психологи или прошедшие спецподготовку сотрудники МВД — есть в каждом подразделении ведомства. Их миссия — отговорить преступника от необдуманного шага, сохранив жизнь заложникам и самому человеку. Миссия «МК» в данном случае — рассказать об этих людях.
Фото: Наталия Губернаторова
Около 5 утра в квартире, где курсант закрылся вместе с заложниками, раздался звонок.
«Здравствуйте, я врач, звоню, чтобы вам помочь. Расскажите, что у вас случилось?» — в трубке послышался спокойный, будто гипнотизирующий голос. Курсант не знал, что разговаривает с Георгием Квятом — начальником отделения психологической работы УМВД России по Омской области и одним из опытнейших экстремальных переговорщиков в России. И что задача у собеседника — отговорить его от страшного шага.
После шести часов переговоров Георгию Леонидовичу это удалось.
Словесная маскировка
Но здесь важно, чтобы собеседник не раскусил тебя. Поняв, что переговорщик соврал в одном, преступник уже не поверит ему и дальше
— Переговорщик должен быть немножко актером. Когда я обучаю коллег, я рассказываю им о приеме накапливания впечатлений по Станиславскому. Константин Сергеевич предлагал актерам изучать окружающих, их типажи и характеры. Так и переговорщику следует изучать поведение людей разных профессий, субкультур. Например, назвавшись журналистом и поняв, что мой собеседник хочет публичности, я тут же сделал вид, что звоню по телефону редактору и говорю, что заметка будет готова через несколько часов.
И только когда собеседник согласился на диалог, начинается первый этап переговоров — поиск ключей к собеседнику. У переговорщиков это называется психологическая подстройка. «Подстроиться» можно по темпу речи, по взгляду, но продуктивнее всего — по теме разговора. После подстройки начинается второй этап — изменение психологического состояния оппонента. Только после этого можно будет перейти к переформированию его намерений.
Переговорщик работает как сканер
Ноябрь 2007 года. Пензенская область. Группа из 35 сектантов, возглавляемых «учителем» Петром Кузнецовым, в ожидании конца света спустилась в пещеры на краю села Никольское. Сам Кузнецов под землю не полез, а руководил паствой с поверхности. Переговоры с затворниками продолжались больше полугода — в село приезжали представители силовых ведомств, глава района, даже губернатор. Но только в мае 2008-го удалось убедить покинуть убежище последних сидельцев.
С первого дня сектанты дали обет молчания. На переговоры с Петром Кузнецовым решено было направить преподавателей из Академии управления МВД России, где как раз и готовят экстремальных переговорщиков.
— На тот момент все уже понимали, что повлиять на затворников может только сам Кузнецов. Но найти к нему подход никто не смог, — рассказывает Михаил Марьин, доктор психологических наук, профессор кафедры психологии, педагогики и организации работы с кадрами Академии управления МВД России. — Когда мы ехали в Никольское, знали, что он страдает психическим расстройством. Пришлось собрать воедино всю информацию о людях с таким диагнозом, вспомнить свой опыт общения с психически больными.
Но необходимо было заранее нащупать и тему, которая бы затронула «проповедника». Таким «ключом» к беседе стали написанные ранее Кузнецовым книги на религиозные темы.
— Естественно, до поездки мы все их прочитали. Разговор долго не клеился, но, когда перешли к его учению, почувствовали — у Петра появился интерес. Ему польстило, что люди из Москвы заинтересовались его мировоззрением, начали обсуждать и спорить о тех же проблемах. Диалог продолжался два дня, и в итоге он согласился уговорить нескольких сподвижников покинуть пещеры, — вспоминает Марьин.
Впрочем, чаще всего подстройка по теме разговора приходит во время беседы. Психологу лишь нужно уловить ее, не упустить момент.
— Часто бывает, что преступник требует привезти ему что-нибудь поесть или горячительного, ну, например, водки. Переговорщик начинает нащупывать: а вдруг ему будет интересно поговорить о спиртном. Какой марки водка, какая упаковка? Или ему больше нравится виски? — объясняет ход мыслей переговорщиков Михаил Иванович.
Переговорщик Георгий Квят уговаривает мужчину не прыгать с моста.
В ситуации с курсантом Георгию Квяту удалось втянуть молодого человека в разговор после упоминания учебы в военном вузе. Как оказалось, поступать в училище юношу уговорили родители. Но самому курсанту там не было комфортно: давила дисциплина и то, что в коллективе он был не на первых ролях.
— С детства этот парень был заводилой и общим любимчиком, в училище же стал аутсайдером. Ситуация сама по себе психотравмирующая, а тут еще и девушка его мнение ни в грош не ставила, — говорит Георгий Леонидович. — Последний конфликт и стал пусковым механизмом.
— Бывает такое, что и темы общие найдены, и психологические техники использованы, а разговор не клеится. В этом случае стараемся привлекать к переговорам людей, чьим мнением преступник дорожит.
В данном случае решили подключить отца курсанта и его командира.
— Диктуют ли таким «засланным казачкам», что и как говорить? — интересуюсь у психолога.
— Мы обговариваем основные моменты, но ни в коем случае не выступаем цензорами. Например, начальнику училища я посоветовал говорить с Денисом не как с курсантом, а как с сыном. И попросил выйти из комнаты, откуда велись переговоры, всех подчиненных этого полковника. В противном случае ему было бы неловко сюсюкать с каким-то курсантом. Я и сам удивился, насколько душевно он с ним поговорил.
Когда диалог невозможен
— Когда мы ехали на место происшествия, я знал, что этот мужчина состоит на учете в ПНД и здравыми доводами повлиять на него вряд ли получится. В таких ситуациях основная задача переговорщика — затянуть время для подготовки спецоперации. Но надежда на то, что конфликт удастся разрешить несиловыми методами, есть всегда, — объясняет Квят.
На телефонные звонки мужчина не реагировал, поэтому решено было вести переговоры с глазу на глаз. При этом переговорщику нельзя использовать бронежилет или другие средства защиты — они всегда раздражают оппонента. Единственная возможность обезопасить себя от пуль или от того, чтобы самому не стать заложником, — это выбрать удобную позицию.
Все эти несколько часов мужчина не выдвигал никаких требований. Разговаривал о смысле жизни, о Боге. По словам психолога, такие оппоненты — самая сложная категория собеседников. Ведь если человек выдвигает условия, появляется возможность для конструктивного диалога.
— А здесь требование (невысказанное, но читаемое) одно: обратите на меня внимание. Как выяснилось в процессе разговора, живет этот мужчина один. Нет ни друзей, ни родных. Единственная его отрада — спиртное и чтение. В итоге на почве алкогольной интоксикации обострилось психическое заболевание, — объясняет подоплеку произошедшего психолог.
Где-то в середине разговора мужчина начал цитировать отрывки из молитв. В руках у него появилась Библия. «Увлекаешься религией?» — спросил Квят. Мужчина кивнул. «Мы можем пригласить священника». «Давайте. »
Казалось, ключ к разговору найден. Из ближайшего храма в срочном порядке вызвали настоятеля. Причем в отличие от переговорщиков привлекаемых к беседе случайных людей стараются обезопасить по всем правилам.
— Но когда к беседе подключился священник, стало понятно, что особого интереса к религии у него нет. Мужчина просто играл с нами. Тогда было принято решение о проведении спецоперации.
— Такое решение принимает переговорщик?
— Нет, руководство органов внутренних дел. Но с переговорщиком всегда советуются. Даже если процесс продолжается сутки, но есть положительная динамика, мы не откажемся от этого метода.
— И за те несколько часов, что идут переговоры, специалисты не могут взять паузу?
— Напротив, мы прерываем диалог довольно часто. Человеку ведь нужно обдумать услышанное, переосмыслить свою позицию.
— Но ведь может быть и такое, что после паузы оппонент уже не возьмет трубку. Наверняка переговорщик в эти минуты начинает думать о самом худшем.
Георгий Леонидович отвечает не сразу.
— Нет, таких мыслей мы себе позволить не можем. Ведь когда мы начинаем думать о негативном результате, мы его получим. Взять хотя бы того курсанта. Звоню ему через некоторое время после его разговора с отцом, а он не отвечает. И сразу щелчок в голове: этому мальчишке всего 19 лет, не дай Бог, натворил непоправимое, спустил курок. Но гоню от себя эти мысли: не взял человек трубку, ничего страшного. Может, он чаю пошел попить. Я сделаю еще одну попытку выйти на связь.
Когда в штабе уже готовились к спецоперации, молодой человек ответил на звонок. «Я отпущу девчонок», — сказал он и выбросил, как договаривались ранее, в подъезд автомат с патронами.
«Не говорить «нет» — одно из главных правил. »
Но чаще всего преступники озвучивают конкретные требования: транспортное средство, деньги, обещание освободить от уголовной ответственности. Что из этого списка может гарантировать переговорщик?
Профессор Академии МВД Михаил Марьин уверяет: почти все.
Никогда не говори «нет» — главное правило переговорщика.
— Например, преступник требует вертолет. Но даже вы понимаете, что найти машину за одну минуту невозможно. Ведь кроме самого вертолета нужно отыскать еще и летчика, который бы согласится полететь.
Важно также понимать, насколько взаимовыгодный обмен предлагает преступник.
— Если он соглашается обменять всех заложников на один вертолет, это прекрасно. Даже если он готов освободить половину из захваченных людей — цель достигнута.
— И что, соглашаются? — интересуюсь у Марьина.
— А почему нет? Ведь в вертолет зачастую можно посадить ограниченное число людей.
— Но если преступник не идет на переговоры?
— Это очень сложные ситуации. Иногда компромисс можно найти, заменив переговорщика. Обычно такое происходит, если оппонент понимает, что с ним разговаривает недостаточно солидный человек. Например, преступник соглашается вести беседу только с главой района. В этой ситуации наш переговорщик может уйти в тень, стать консультантом.
Учения в Академии МВД России: специалист ведет переговоры с террористами, захватившими автобус.
Мобильные группы или специалисты на местах?
В России острая нужда в экстремальных переговорщиках возникла в начале 90-х годов — тогда по всей стране пронеслась волна террористических актов с захватом заложников. Тогда же на базе Академии управления МВД России было активизировано начатое ранее (в 80-х годах) направление исследований проблем переговоров.
— С 2008 года мною был разработан авторский спецкурс по переговорам для руководителей подразделений, а до этого времени в академии существовали курсы для психологов. Остальные же слушатели нашего учебного заведения посещали разовые занятия по этой теме, — рассказывает доцент Академии управления МВД России, кандидат психологических наук Виктория Вахнина.
Благодаря такому подходу в каждом субъекте Федерации, в каждом подразделении ведомства есть психолог или руководитель, обладающий достаточными знаниями. В США внедрен другой подход — там созданы мобильные группы переговорщиков.
Впрочем, когда от одного населенного пункта до другого — сотни километров, а хорошие дороги есть не везде, мобильные группы вряд ли окажутся действенным средством. Тем более что времени ожидать приезда специалистов зачастую нет.
— Например, человек решил ограбить магазин, но продавец вовремя сориентировался и вызвал наряд. В этом случае преступник может взять работника магазина в заложники и использовать его как живой щит, — приводит пример Виктория Вахнина. — Планов захватывать людей у грабителя нет, но, если вовремя не попытаться уговорить его отпустить заложников, последствия могут быть очень серьезными. Но в этом случае должны грамотно и оперативно сработать специалисты на местах.
Переговоры с петлей на шее
Происшествиями криминального характера не ограничивается работа переговорщиков. Чаще им приходится иметь дело с людьми, готовыми покончить жизнь самоубийством.
Наша беседа с Георгием Квятом растянулась на два дня. Когда я позвонила ему во второй раз, психолог как раз ехал на такую демонстративную попытку суицида.
Апрель, 2013 год. Омск. В дежурную часть поступила информация о том, что мужчина пытается броситься с моста через реку Омь.
— Подготовиться к процессу мне помогает вербальная гимнастика. Ее я тоже позаимствовал у актеров. Проговариваю сочетания гласных и согласных звуков, скороговорки, чистоговорки, — делится навыками, которые, кстати, могут пригодиться и при подготовке к деловым переговорам, Георгий Леонидович.
Около моста к тому времени стояли уже несколько десятков человек: сотрудники МЧС, врачи, даже журналисты. В центре толпы вырисовывалась фигура самоубийцы: он перешагнул через ограждение и с трудом балансировал на краю пропасти. На любые попытки отговорить его от смертельного шага мужчина отвечал: «Не мешайте, сейчас спрыгну». И заносил ногу для прыжка.
— Понятно, что это демонстративная попытка суицида. Но если бы мужчина сорвался, он бы вряд ли выжил, — объясняет Квят.
Времени на то, чтобы продумать представление, у Георгия Леонидовича не было. Он просто подошел к мужчине и сказал: «Я приехал, чтобы вам помочь. »
Но диалог пошел не по стандартному сценарию — суицидент попросил показать ему удостоверение. Уже потом выяснилось, что у мужчины были проблемы с наркотиками и он хотел попросить помощи у высокопоставленных чинов из МВД. Впрочем, на мосту об этом известно не было. Но именно эта просьба помогла психологу выработать линию разговора.
— Удостоверения у меня с собой нет. Но разве вы не понимаете, что я полковник? Иначе меня бы к вам не допустили.
В глазах оппонента Квят увидел заинтересованность и понял, что он на правильном пути.
— Почти сразу я постарался переключить его внимание, указал рукой на одного из людей в погонах и сказал, что это начальник полиции. И что он обязательно поможет. Потом сказал, что и сам могу посодействовать в решении его проблемы. Затем переключил внимание мужчины на журналистов, сказал, что с их помощью о его беде узнает вся страна, — моделирует диалог на мосту Георгий Леонидович. — Но когда я работаю с человеком в такой ситуации, мне не нужно в подробностях узнавать о его проблемах. Я не юрист и не правозащитник. Я работаю с помощью специальных психотехник, нахожусь, если хотите, в состоянии гипноза. Эти расспросы нужны лишь затем, чтобы рассредоточить внимание человека. Если я начну разговаривать с оппонентами на рациональном уровне, у меня ничего не получится.
Мужчина еще несколько минут стоял в раздумьях. Потом уточнил, правда ли ему ничего не будет, и, услышав утвердительный ответ, перелез через ограждение.
Всем психологическим приемам учат в Академии управления МВД России. Причем на занятиях слушателю дают не столько знания, сколько умения и практические навыки.
— Человек не должен задумываться, что и как ему сказать в той или иной ситуации. Он должен вести диалог «на автомате», — объясняет Виктория Вахнина.
Занятия проходят в формате тренингов. Причем перед слушателями разыгрывают настоящие театрализованные постановки. Одни преподаватели играют террористов, другие исполняют роль заложников.
— Есть преподаватели, которые десятилетиями «работают» на учениях террористами. Их голыми руками не возьмешь, — добавляет Марьин.
Но главное в этой профессии, наверное, даже не психологические техники или специальные знания — им можно обучиться. В конце разговора Георгий Леонидович признался, что почти ко всем оппонентам, конечно, если они не закоренелые преступники, он относится как к запутавшимся людям. Которых он обязательно должен спасти.
— Многие скажут, что это непрофессионально. Но если это работает, значит, здравый смысл в этом подходе есть.